Lately I have been thinking of a time in my life when the weight of worry and concern over an uncertain future seemed ever present. I was 11 years old and living with my family in the attic of a farmhouse near Frankfurt, Germany. We were refugees for the second time in a period of only a few years, and we were struggling to establish ourselves in a new place far away from our previous home. I could say that we were poor, but that would be an understatement. We all slept in one room that was so tiny there was scarcely space to walk around the beds. In the other small room, we had a few pieces of modest furniture and a stove that Mother used to cook meals on. To get from one room to the other, we had to pass through a storage area where the farmer kept his equipment and tools, along with assorted meats and sausages hanging from the rafters. The aroma always made me very hungry. We had no bathroom, but we did have an outhouse—down the stairs and some 50 feet (15 m) away, though it seemed much farther during wintertime.

В последнее время я вспоминаю о том периоде в моей жизни, когда казалось, что тяжелым тревогам о неопределенном будущем нет конца. Мне было 11 лет, наша семья жила на чердаке фермерского дома близ Франкфурта, Германия. Мы были беженцами, во второй раз за несколько лет, и изо всех сил пытались утвердиться на новом месте вдали от нашего прежнего дома. Я мог бы сказать, что мы были бедны, но это было бы преуменьшением. Мы все спали в одной комнатке, такой крошечной, что едва протискивались между кроватями. В другой маленькой комнате у нас было несколько предметов скромной мебели и печь, на которой мама готовила еду. Чтобы попасть из одной комнаты в другую, нам приходилось пробираться через склад, в котором фермер держал свои приспособления и инструменты, а также мясо и колбасу разного сорта, свисавшую со стропил. Этот аромат постоянно заставлял меня испытывать острое чувство голода. У нас не было ванной комнаты, правда, была уборная во дворе – вниз по лестнице и вперед метров 15, которые зимой казались гораздо длиннее.